Цыганков николай петрович

Цыганков Николай Петрович (воспоминания, мемуары) – 2 сезон
Опубликовано 30 марта 2014 года часть 1
Летчик-истребитель

Г.В.: Здравствуйте, Николай Петрович.
Н.Ц.: Здравствуйте, вы корреспондент?
Г.В.: Нет. Я – научный сотрудник Военно-Морской Академии, заведую там музеем Морской Авиации. У меня есть на Вас досье, но хотелось бы расспросить поподробнее и уточнить некоторые вопросы.
Вы закончили Ейское ВМАУ (Ейское военно-морское авиационное училище им. Сталина) в 1941 году? Правильно?
Н.Ц.: Да.
Г.В.: Поступали в г. Ейске. Когда началась война, и немцы подобрались к Ейску, Училище поменяло место базирования, и пришлось переезжать в г. Моздок?
Н.Ц.: Я заканчивал училище, когда мы были уже в Моздоке.
Г.В.: Как происходил переезд, самолетами или эшелонами?
Н.Ц.: Кому хватило самолётов, летели самолётами. Но курсантов мало летело. Мы ехали эшелоном.
Г.В.: А долго ехали?
Н.Ц.: Не помню, был ли взят Ростов или нет, а Таганрог уже был взят немцами. Мы, курсанты, сами загружались в товарные вагоны в порту (К морскому порту вела железнодорожная ветка) и поехали эшелоном. Когда приехали в Моздок, нас распределили по станицам. Наш отряд поселили в станице Галюгаевская (в самом Моздоке мало, кто стоял).(Галюгаевская станица в Курском районе Ставропольского края. Расположена на левом берегу реки Терек на границе с Чечнёй.) Эшелон прямо на место пришёл. Нас поселили в станичной школе, там поставили нары двухэтажные и сделали кровати, где мы и разместились.
Г.В.: Скажите, а в станице Галюгаевской, кроме вашего отряда, кто-то ещё был? Может, весь полк учебный стоял?
Н.Ц.: Нет, только наш отряд.
Г.В.: Так что вас всех рассредоточили по Моздокскому району.
Н.Ц.: Да, бомбардировщики в одном месте, мы – в другом
Г.В.: Что из себя представлял аэродром? Его срочно сделали для вас?
Н.Ц. Нет. Было обычное ровное поле.
Г.В.: На каких самолётах Вы начинали летать в Училище? Какой был Ваш первый учебный самолёт?
Н.Ц.: Мой первый учебный самолёт был в аэроклубе По-2 (У-2). Я учился в Орджоникидзе в техникуме и закончил аэроклуб. К нам приехали из Ейского училища два капитана, отобрали более 50 человек из аэроклуба. Но это не только из нашего выпуска.
Г.В.: Большой был аэроклуб?
Н.Ц.: Да. Набрался полный вагон для отправки в Ейск, более 50 человек. Направляли и в другие училища.
В Ейске мы вступительные экзамены сдавали. Очень многих отсеяли. Отсеивали и по медицине, строгая комиссия была, потом ещё проверяли мандатные комиссии, кто откуда. Даже теоретические дисциплины сдавали, математику, русский язык. В общем, половина из нас не прошла.
Г.В.: У Вас было большое желание летать или, как многие в те года, Вы пошли в авиацию, под общие лозунги Комсомолец – на самолёт?
Н.Ц.: Я после школы мечтал стать моряком, хотел быть штурманом дальнего плавания. Направил запрос в училище штурманов на Чёрном море. Пришёл ответ, мол, высылайте документы. Но я подумал: так далеко ехать, сдам не сдам, а у родителей с деньгами не особенно было. И я решил идти в военное училище. Пошел в райвоенкомат, сдал документы. Там сделали запрос в авиационно-техническое училище. Пришёл ответ, что мест нет. Мне говорят: Вот есть в Грузии кавалерийское училище.
Я очень любил и жалел лошадей. Я еще ходить не умел, а уже скакал на лошади, так мать говорила. Отец идёт лошадей поить и меня верхом на лошадь сажает. На каникулах, когда я учился в школе, уезжал к деду с бабушкой и там постоянно пропадал в конюшне. Ну, любил лошадей, но сказал, что в кавалерийское училище не пойду.
В итоге забрал я документы из военкомата, выхожу на улицу, а там девчата знакомые идут:
– Как, Николай?! – я рассказал. Они говорят:
– Поехали с нами учиться в Оржоникидзе, в горно-металлургический техникум.
– Ёлки-палки!
Я согласился. Приехал туда, сдал документы и поступил в техникум. Богатый был техникум, кормили нас хорошо, и стипендия была.
Г.В.: Сколько было учлётов в Орджоникидзевском аэроклубе и много ли самолётов?
Н.Ц.: Сколько самолётов, не помню. Но не много их было. Поэтому летали в две смены, утром и после обеда. А народу было много, две группы, наша и другая. В группе человек 6 – 7. Помню, на старт выходим, и два По-2 летают. Очередь на полёты выстраивалась.
Г.В.: В аэроклубе почувствовали вкус полётов? Понравилось летать?
Н.Ц.: Да, наверное.
Мы в студгородке жили. Приходит из аэроклуба инструктор: Кто хочет летать? Все будем летать! Набрали 50 человек, а после медкомиссии осталось 22. Прошёл месяц, мы остались вчетвером. Это кого набрали из техникума (там и другие были). Совмещать учёбу и там, и там – тяжело. Пообедать не успевали, времени не хватало. Многие бросили аэроклуб. А мы, четверо из техникума, закончили.
Г.В.: После аэроклуба Училище сильное впечатление произвело?
Н.Ц.: Конечно! Мы первый раз там увидели самолёты, которые с большой скоростью летают. Истребители Ишаки, И-16, бомбардировщики – СБ. Летит бомбардировщик, думаю, как же на такой скорости летать, сумеем ли мы?!
Разобрали нас по отделениям, кого приняли. Из аэроклуба нас четверо приехало (имеются в виду однокашники из группы техникума, закончившие аэроклуб), но одного не приняли, у него что-то с сердцем было. Его медицинская комиссия отчислила, но я слышал, что потом он попал в другое военное училище. А мы, трое, поступили. С одним даже в одном учебном отряде были.
Г.В.: А фамилию его помните?
Н.Ц.: Конечно. Парфёнов Витька, друг мой (Парфёнов Виктор Иванович, 1922 г. рожд., окончил ЕВМАУ в 1941г., в годы ВОВ воевал в составе 10-го гв. иап (71-го иап). Совершил 487 боевых вылетов, в которых сбил 6 самолётов лично и ещё 4 в группе. Награждён 3 орденами БКЗ и медалями)
Г.В.: Остальных тоже помните?
Н.Ц.: Парфёнов, Денщик и Одинцов. Денщика не приняли. Моего лучшего друга Одинцова Васю отправили на морскую корову – МБР-2. Они в морском порту были (Гидроаэродром располагался на Ейской косе, в районе морского порта. А сухопутный аэродром был на том же месте, где и сейчас аэродром Ейск), а мы с Парфёновым, истребители, прямо на аэродроме.
Г.В.: Какие ещё были учебные аэродромы, кроме гидроаэродрома на Ейской косе, и сухопутного аэродрома возле Училища?
Н.Ц.: Ну, были ещё по станицам полевые аэродромы.
Г.В.: А на каком самолете Вы начинали летать в Ейске?
Н.Ц.: Сначала летал на Ут-2.
Г.В.: Инструкторов своих помните?
Н.Ц.: В Орджоникидзе на По-2 был Ревазов.
Г.В.: А в Ейске кто был первый инструктор на Ут-2?
Н.Ц.: Он и первый, и последний был Ненашев – его фамилия, а имя его не помню. Он потом уехал на фронт на По-2 воевать.
Г.В.: Вас определили в 11-й истребительный авиаполк трёх эскадрильного состава, который проходил переформирование в Училище. Командиром полка был назначен, с Ваших слов, нехороший человек с фамилией Рассудков (Рассудков Иван Михайлович, 1909 г. рожд., окончил ЕВМАУ в 1931 г., был оставлен инструктором и прошёл там путь до командира учебной эскадрильи. С сентября 1939 года возглавлял ряд учебных и боевых частей. С сентября 1941 по апрель 1943г. майор Рассудков командовал 11-м ИАП. Награждён 2 орденами БКЗ, КЗ, ООВ I ст., медалями).
Н.Ц.: Откуда вы это знаете?
Г.В.: Я читала Ваше интервью (Интервью А. Седых с Н.П. Цыганковым впервые опубликовано 18.10.2006 на интернет ресурсе Я помню).
Н.Ц.: Да , так. Особенно комиссар Дёмин был такой, у-уу, паразит!
Г.В.: А чем он был паразит?! Злой? Жестокий?
Н.Ц.: Некрасиво я говорю, но они были нехорошие… Мы же были совсем молодыми сержантами, салажатами. Мне и 20 лет не было. Они, к примеру, за небольшую провинность одного парня опять поставили летать на Ут-2, а он не вынес и застрелился. Сколько можно терпеть унижения?! Жестокими они были. Они не воспитывали, а постоянно искали, за что можно зацепить лётчика. Сам командир полка не летал на боевые задания, а летал только по кругу над аэродромом. Ведомым брал меня всегда, а когда и я стал нехорошим, они и на меня стали копать.
Рассудков прибыл в Моздок с Черноморского флота, но там мало летал (В наградных листах на И.М. Рассудкова имеются сведения о боевых вылетах и контузии). Полк разбили, а он жив остался. С ним ещё прибыл командир эскадрильи Борисов (Борисов Лаврентий Порфирьевич, 1909 г. рожд., был лётчиком – инструктором в ЕВМАУ, участник Советско-Финской войны. На 19.02.1942 г. командир 1 эскадрильи 11-го ИАП. Награжден 3 орденами БКЗ, 2 КЗ, 2 ООВ, медалями), у него один орден Красного Знамени был.
Г.В.: Давайте остановимся на 11-м ИАП. Полк состоял только из бывших курсантов – выпускников Училища, или инструкторов тоже брали туда лётчиками?
Н.Ц.: Инструктора были командирами эскадрилий, звеньев, а мы, бывшие курсанты, были ведомыми.
Г.В.: В Училище были спарки И-16?
Н.Ц.: Да, конечно, сначала нас учили на них, а потом выпускали на боевых И-16.
Г.В.: Все три эскадрильи были только на истребителях И-16?
Н.Ц.: Да, И-16 тип 5. Мы ничего не умели, не стреляли, строем не ходили, группами не летали. Мы только умели взлетать и садиться. После прибытия в Окуловку мы немного поучились летать группами и постреляли по конусу
Г.В.: Что это за Окуловка?
Н.Ц.: Станция такая за Бологое (Железнодорожная станция Окуловка по ветке Москва Ленинград, в 70 км к северу от станции Бологое). Мы не в самой Окуловке были, а километрах в 4 прямо в лесу. Там расчистили поляну от снега, вырыли землянки, и мы там стояли где-то поменьше месяца, тренировались. Было очень холодно, морозы до 35 градусов. Самолёты И-16 собрали и поставили на лыжи. Вот там мы немного подлетнули. А в феврале 1942г. нас отправили на Гора- Валдай.
В Окуловке случилась одна катастрофа. Во время учебного воздушного боя столкнулись самолёты лётчика Голосенко (Голосенко Анатолий Алексеевич, 1911 г. рожд., окончил ЕВМАУ в 1936г., командир эскадрильи 11-го ИАП, штурман 9-й АБ, зам. ком. эскадрильи 21-го ИАП, НШ 14-го Гв. ИАП, награждён орденами 2 БКЗ, ООВ 2 ст., медалью За боевые заслуги. Очевидно, Н.П.Ц. о дальнейшей судьбе Голосенко осведомлён недостаточно) и командира звена, но фамилию его я запамятовал. Голосенко смог выпрыгнуть с парашютом, а ком. звена не смог, он был крупный дядька, и погиб. Голосенко нашли и отправили в госпиталь, после этого к лётной работе он вернуться не смог и дослужил где-то в Управлении, как я слышал.
Г.В.: Была ли эта поляна под Окуловкой как-то оборудована?
Н.Ц.: Это была просто ровная поляна. Был ли там кто-нибудь до или после нас, я не знаю.
Г.В.: Из Окуловки вас отправили на аэродром Гора-Валдай. Я знаю, там недавно сгорел тот ещё довоенный ангар. А где размещались ваши самолёты? Зима ведь, холодно
Н.Ц.: А мы ангаром не пользовались. Самолёты на лыжах стояли на озере, прямо на льду, прикрытые белыми сетками. МБР-2 и бисы (Самолёты И-15бис) стояли на той стороне озера около дороги, а мы на другой стороне, возле леса. Одна эскадрилья нашего полка стояла у мыска, а мы были ближе к деревне.
Г.В.: Получается, вы относительно открыто стояли?
Н.Ц.: Да, совершенно открыто.
Г.В.: А немцы до вас долетали? Не бомбили?
Н.Ц.: Нет, не бомбили. Самолёты их летали, и бои были, раза два даже прямо над аэродромом. Но бомбёров не было. Летали только истребители и разведчики. Вот мы прикрывали наши войска, которые на помощь нашим двигались по льду к острову Гогланд. Их обстреливали только истребители финских и немецких ВВС. Чтобы бомбили, я не помню. Но Гогланд всё-таки сдали противнику…
Г.В.: Быстро набирались боевого опыта?
Н.Ц.: Тяжело было, опыта не было, самолёты были устаревшие. У меня командир звена был с Кубани Костя Ковалёв (Ковалёв Константин Федотович, 1913 г. рожд., ГСС, окончил Сталинградскую ВШЛ в 1937 г., в ВОВ воевал в 11-м ИАП, 21-м ИАП и 14-м Гв. ИАП. Лично сбил 20 самолетов и 15 в групповых боях). Он был маленький, но шустрый. Командиров звеньев, которые прибыли с аэроклубов, кого-то сбили быстро, кто-то в катастрофу попал. А Ковалёв всю войну провоевал, Героя ему дали. Мы с ним много-много летали.
Г.В.: Какое авиационное училище он окончил?
Н.Ц.: Нет. Он чисто с аэроклуба был. У него сначала налета на истребителях было меньше, чем у нас после Училища.
Г.В.: Это он такой способный был?
Н.Ц.: Да, шустрый казак был.
Г.В.: Самолёт И-16 был устаревший, но неплохой. Какие были тактические приёмы, позволявшие компенсировать отставание от немецкой техники в скорости, вооружении и т.д.?
Н.Ц.: Главное было – не подпускать противника к хвосту, постоянно следить за хвостом, а самим стараться выйти в лобовую атаку.
Г.В.: Т.е. лобовая это было лекарство против немцев. Немцы боялись лобовых?
Н.Ц.: Да, а у нас другого выбора не было. Как мы тогда говорили, на И-16 ни догнать, ни убежать. Скорости-то нет. Но зато был очень маневренный. Это называлось крутиться на костыле. Знаете, костыль такой вместо заднего колеса? Вот и крутились, маневрировали.
Г.В.: Вы не помните, удалось ли подстрелить, сбить немца или финна в первую военную зиму?
Н.Ц.: Кажется, нет. Не помню.
Г.В.: Какая была система подсчёта сбитых? Кто вёл контроль сбитых самолётов?
Н.Ц.: Тогда верили на слово, не было никакой системы. Подтверждение давали другие лётчики группы, с которой вылетали. Если сопровождали бомбардировщиков или штурмовиков, то и они.
Г.В.: А если некому было подтвердить, верили на слово?
Н.Ц.: Не знаю… Вот мы летали четвёркой, Ковалёв, я у него ведомым, и Ломакин (Ломакин Анатолий Георгиевич, 1921 г. рожд., ГСС, окончил ЕВМАУ в 1941г., в ВОВ воевал в 11-м ИАП и 21-м ИАП. Лично сбил 7 самолетов и 19 в групповых боях. Заместитель командира 3 эскадрильи 21-го ИАП капитан Ломакин 25.01.1944 не вернулся с боевого задания по сопровождению Пе-2 в район ст. Волосово) с Еремянцем (Еремянц Яков Егорович, 1921 г. рожд., ком. звена 3 эскадрильи 21-го ИАП. Лично сбил 3 самолёта и 6 в группе (по официальным данным). Лейтенант Еремянц 09.02.1943 сбит в воздушном бою в районе пос. Сиверская). Яша Еремянц, мой друг, летал ведомым с Ломакиным. Мы, ведомые, к примеру, им не подтверждаем, а они идут к штурмовикам и получают подтверждение. Как Еремянец говорил: Ваши сбитые нас завтра сбивать будут.
Г.В.: Понятно, значит, были приписки?
Н.Ц.: Конечно, были.
Г.В.: Приписки были сознательными?
Н.Ц.: Нет, просто в бою всё не усмотришь. Мне сколько раз говорили: Колька, ты его сбил. А я говорю, что не видел, как он упал. В итоге, мне этого сбитого не записывали. Я тогда был сопливым мальчишкой, 20 лет всего было. Если не уверен, что сбил, не заявлял о победе. Такой тюкнутый был.
Как-то Емеля прилетает и кричит:
Колька ты его сбил!
– Я не видел, как он упал.
Емеля идет и сам мне записывает сбитый.
Г.В.: В скольких случаях вы на 100 % уверены, что сбили самолёт противника?
Н.Ц.: Сейчас не могу сказать, не помню.
Г.В.: У Вас сохранилась военная лётная книжка? Там же указаны все сбитые, можно посмотреть?
Н.Ц. Конечно, можно. Но там не всё указано, я сбил больше. А 5 или 6 самолётов я поделил со своими ведомыми. Сбивал я лично, а записывал как групповую победу. У меня был ведомым Сихарулидзе (Сихарулидзе Вахтанг Моисеевич, 1921 г. рожд., лётчик 21-го ИАП. Награждён орденами БКЗ и КЗ, медалью За оборону Ленинграда. Лейтенант Сихарулидзе сбит в воздушном бою 22.10.1944г. в районе Либавы), с которым мы много летали и участвовали в воздушных боях. Он хорошо меня прикрывал. Поэтому хотя я сбивал сам, а победу потом расписывал пополам.
Г.В.: Когда вы стояли на аэродроме Гора-Валдай, самолеты У-2 где-то там рядом были?
Н.Ц.: Нет, кроме нас на И-16, были только МБР-2 и И-15бис, мы их называли бисятами. Бисят стояла эскадрилья, они в основном на штурмовки по наземным целям ходили, но и в воздушных боях иногда участвовали.
Г.В.: Вы вместе с эскадрильей в 1942 году перешли из 11-го ИАП в 21-й ИАП. Это Ковалёв, Ломакин, Теплинский (Теплинский Василий Сергеевич, 1918 г. рожд., окончил ЕВМАУ в 1939г., воевал в составе 11-го ИАП, 25-й АЭ, 10-го Гв.ИАП, 13-го ИАП. 15.09.1944г. сбит в воздушном бою в районе залива Харалахт. Награжден орденом ООВ 1 ст.) А кто ещё перешёл в составе этой группы?
Н.Ц.: Камышников, Гриб Мишка,
Г.В.: А Сихарулидзе?
Н.Ц.: Он потом пришёл, когда мы уже на Яках летали. Мы на Ишаках воевали до мая 1943 года, и только тогда пересели на Яки. У меня 501 боевой вылет, на 502 меня подбили, больше

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *